Ровно 50 лет назад в этот день состоялся самый скандальный матч в истории советского хоккея. В шестой части нашего расследования: милицейские кордоны на пути в Лужники, «радисты» во Дворце спорта и лучшие арбитры страны на площадке. Но кто отвечает за чистое время игры?
Утром 11 мая Карпов отправил команду на зарядку. Лёгкая пробежка, растяжка, комплекс различных упражнений. Ничего нового. Из Серебряного Бора команда выехала в половине первого: дорога до Лужников занимала около часа. В те времена команды приезжали на игру обычно за полтора часа. И первым делом игрокам надо было успеть раздать билеты друзьям и знакомым. Милицейских кордонов на подъезде к Лужникам было больше обычного - верный признак того, что на игру приедет Брежнев.
Обычно маршрут Брежнева в Лужники проходил от Кремля через Новый Арбат, затем вниз к Москве-реке и далее через Смоленскую и Саввинскую набережные. Если он ехал по Кутузовскому с дачи в Заречье или городской квартиры, то также выезжал на набережную. Заезжал кортеж генерального секретаря через въезд у реки, а потом сворачивал налево к Дворцу спорта. Для транспорта (кроме автобусов с хоккеистами) перекрывался въезд с Саввинской набережной. Лимузины подъезжали вплотную к дверям, расположенным между третьим и четвертым секторами. На время прохода руководителей наружное пространство ограждалось металлическими барьерами, а средняя часть фойе была на особом режиме, двери к секторам закрывались, и около них выставлялась охрана. А потом, когда все уже находились в ложе, режим снимался, и зрители могли свободно перемещаться по фойе. Внутри Дворца спорта рядом со штатными контролёрами появлялись крепкие молодые люди в строгих костюмах. Хоккеисты «Спартака» и ЦСКА чекистов знали в лицо, называя их между собой «радистами» - у многих в ушах были наушники. Перед приездом Леонида Ильича на хоккей диктора всегда аккуратно предупреждали: «Сегодня, пожалуйста, объявление о запрете курения во Дворце спорта делать не надо».
Вместе с генсеком в правительственную ложу поднялось Политбюро ЦК КПСС практически в полном составе. Министр спорта Павлов тоже на месте.

564A947E-F66C-4ABF-AE8D-E3C695532F38.jpeg
Так выглядели Лужники в 60-е годы


Вспоминает арбитр международной категории Леонид Вайсфельд:
- Я был на той игре. Мне было 9 лет, и на хоккей я ходил с папой. Достать билеты - это была целая история, уже не помню, каким чудом отец их раздобыл. Мы сидели на втором или третьем ряду, недалеко от борта. Я тогда занимался в спартаковской школе, мы жили рядом с Сокольниками и ехать в Лужники мне, маленькому, не всегда было удобно - всё-таки это было далековато. Но на такую игру папа не мог меня не взять.
В коллекции пресс-атташе молодёжного «Спартака» Михаила Галактионова сохранилась не только программка с того матча, но и другой ценный артефакт - кусочек билета. Билет в те времена стоил на места за воротами 60 копеек. На центральные сектора - в два раза дороже. Дети могли попасть на хоккей за 10 копеек.

билет.jpg
Билет на матч 11 мая между «Спартаком» и ЦСКА


Советское телевидение, понятно, обойти эту игру вниманием не могло - в программе передач в тот день в 13:00 шёл «Сельский час», в 14:00 - программа для воинов Советской Армии и Флота, в 14:30 - «Время», а в 15:00 - матч чемпионата СССР по хоккею с шайбой между ЦСКА и «Спартаком». На прямую трансляцию из Лужников по традиции запланировали в сетке вещания два с половиной часа - в 17:30 советские телезрители должны увидеть фильм «Его звали Роберт». Под рубрикой «Программа цветного телевидения». Это был советский научно-фантастический фильм с Олегом Стриженовым в главной роли.

Снимок экрана 2019-05-10 в 18.10.27.png

Николай Карпов в интервью «Спорт-экспрессу» вспоминал и такую деталь: «Тарасов пошел на авантюру. Еще до игры выпустил клюшки с автографами своих игроков: «15-кратные чемпионы». Не исключено, что спартаковский тренер опять нафантазировал: Тарасов не мог не понимать, что ни о каком значительном превосходстве его команды к этому времени не могло быть и речи. И вряд ли накануне столь важной игры его голова могла быть занята проблемой изготовления каких-то сувениров.
На решающую встречу чемпионата была назначена бригада судей из Новосибирска и Ленинграда - Юрий Карандин и Михаил Кириллов. Первый к тому времени - один из ведущих арбитров в стране, в Союзе ему поручают работать на самых ответственных матчах. Впереди у него будут игры на нескольких Олимпиадах и чемпионатах мира, матчи советских команд с канадскими профессионалами. После 1969 года карьера Юрия Карандина стремительно начнёт набирать обороты. Михаил Кириллов уже несколько лет считался, говоря современным языком, топ-арбитром Советского Союза. И его назначение на эту игру тоже не могло вызвать никаких вопросов. Но в отличие от своего коллеги по матчу 11 мая, карьера ленинградского судьи в самом начале 70-х стремительно завершилась, хотя ему было лишь 40 лет. Говорят, руку к этому приложил возглавлявший судейскую коллегию Андрей Старовойтов. Википедия сообщает, что Михаил Кириллов «в 1971 году решил порвать с арбитражной карьерой и был принят на работу на завод «Северный пресс», где он обучился токарному делу и впоследствии работал токарем там же». Несколько лет назад он умер.

Главный матч года «Спартак» начал с позиции силы и к первому перерыву обеспечил себе превосходство в две шайбы - точные броски были на счету суперветеранов Валерия Фоменкова и Вячеслава Старшинова. Во втором периоде игра выровнялась, но ни одной из команд отличиться не удалось. Сохранилась даже статистика бросков той игры, согласно которой по этому показателю в первых двух периодах преимущество было у «Спартака» - 22 броска против 18 у соперника. На 43-ей минуте Владимир Викулов с передачи Александра Рагулина пробивает отлично игравшего Виктора Зингера. Как оказалось - первый и последний раз в матче. К этому времени, по воспоминаниям всех очевидцев, силы стали оставлять хоккеистов «Спартака». Журналистам «Спорт-экспресса» Николай Карпов рассказывал: «Обычно мой «Спартак» первый период заваливал, а потом навёрстывал. Но тут вышли - и 2:0 повели. Ребята сразу вспомнили, что нам ничьей достаточно. Бросили играть. Майоров назад шайбу откидывает! Я кричу: «Боря, ты что?!» До третьего периода с трудом дотянули - и ка-а-к ЦСКА понёсся вперед, мама дорогая!» В середине третьего периода команды должны были меняться воротами.

Незадолго до этого спартаковцы остались в меньшинстве и в воротах Зингера оказалась вторая шайба. Согласно показаниям табло сыграно было 9 минут и 59 секунд.

В сезоне 1967/68 счёт и время игры на табло в Лужниках демострировались в специальных прямоугольных окошечках. Но, по всей видимости, после окончания хоккейного сезона табло, проработавшее с момента открытия Дворца спорта в 1956 году, поменяли. Это можно судить по кадрам кинохроники тех лет - в начале сезона 1968/69 в Лужниках уже можно увидеть электронное табло с мигающими лампочками - под цифрой с обозначением номера периода горело количество сыгранных минут, а переключающиеся друг за другом лампочки показывали зрителям и участникам матча количество секунд.

Снимок экрана 2019-04-30 в 17.26.52.png
Табло во Дворце спорта в сезоне 1967/68


Снимок экрана 2019-04-30 в 17.25.59.png
Новое табло, установленное перед сезоном 1968/69


Михаил Кириллов, как мы уже сказали, покинул этот мир, а вот Юрий Карандин жив и здоров и хорошо помнит тот день.
- Шайбу забили в тот момент, когда я находился в зоне «Спартака». И я принимал решение. Кириллов от этого эпизода был далеко. Вбрасывание, передача на свободного Петрова - тот забивает. Я подъезжаю к судейскому столику, чтобы объявить гол. На табло оставалась играть одна секунда.
Ключевой фигурой в тот момент становится человек, сидевший за судейским столом и отвечавший за чистое время игры. В разговоре с нами Леонид Вайсфельд был уверен, что с секундомером в тот вечер был Владимир Никулин, отец динамовского хоккеиста Ильи Никулина. Александр Пашков, который в игре участия не принимал и за её ходом следил рядом со скамейкой ЦСКА, утверждает: «На секундомере сидел Наум Резников. И он сказал Карандину и Кириллову, что время вышло, гол засчитывать нельзя. И показал секундомер, на котором время действительно вышло. Ни в тот момент, ни много лет спустя Резников так и не дал ответа на вопрос, почему не совпадало время на табло и на его ручном секундомере. А такой вопрос ему задавали». Эту версию про Наума Резникова Пашков в разговоре с другими журналистами будет озвучивать неоднократно, и она широко разойдётся по просторам интернета. Наум Резников был одним из самых известных хоккейных советских арбитров, он, кстати, работал на игре «Спартака» и ЦСКА 12 апреля 1962 года, после которой «Спартак» впервые выиграл золотые медали чемпионата СССР. В хоккейной среде про него даже ходила поговорка: «Кто имеет трезвый ум? Это Резников Наум». В конце жизни Резников немного поработал на посту начальника команды мастеров «Спартака» и несколько лет трудился директором спартаковской хоккейной школы. Ушёл из жизни Наум Лазаревич в 2005 году. «Спартаковский» эпизод биографии позволил Пашкову намекнуть, что в тот момент Резников мог умышленно помочь «Спартаку»: «Он мог машинально нажать на секундомер раньше. Рука дёрнулась и всё. К «Спартаку» он был неравнодушен. Это ни для кого не было секретом. Может, потом он и сам был не рад, что так у него получилось. Трудно сказать». Возможно, тот факт, что Резников судил «золотой» матч 1962 года, и ввёл Пашкова в заблуждение.
Николай Карпов за четыре года до смерти в разговоре с журналистом «Советского спорта» пойдёт ещё дальше, сказав, что «табло управлял болельщик ЦСКА». Бывшему тренеру «Спартака» на тот момент исполнилось 80 и ему можно простить, мягко говоря, некоторые несуразности. Правда, в другом интервью, писателю и журналисту Леониду Рейзеру, Карпов называет «болельщиком ЦСКА» уже судью за воротами.
Никто из журналистов, общавшихся по поводу этого матча с его очевидцами, никогда не делал попыток перепроверить их слова. На самом деле в тот воскресный день, 11 мая 1969 года, за судейским столиком сидел не Владимир Никулин (он был слишком молод), не Наум Резников, ни даже мифологический «болельщик ЦСКА». Мы нашли ключевого свидетеля самого скандального матча советского хоккея. Человека, отвечавшего за чистое время. Искать пришлось за границей.

Владимир Самохин

Часть VII