Интервью
Татьяна Капустина. Монолог о любимом человеке. Часть 1
Как я сейчас живу? Живу своей семьей - сыном, его женой, моим внуком. Летом периодически выезжаю на дачу, которую мы построили еще вместе с Сергеем Алексеевичем. Сейчас я там одна, а раньше было много народа: брат Сергея со своими детьми, мои родители, родители мужа. А что касается хоккея? Он для меня закончился с уходом Сергея Алексеевича. Да, если показывают хоккей по телевизору, мой взгляд обязательно задержится, но так, как раньше, я уже игру не смотрю. Сын наш к спорту отношения не имеет, шестилетнего внука мы ставили на коньки, благо есть коробка рядом с домом, но видим, что большого интереса к этому у него нет. У внука характер бойца, он очень настойчивый и на Сережу не слишком-то и похож. Я не могу сказать, что у него характера не было, но он был очень мягким человеком. Внук, конечно, знает о деде, о его достижениях, хотя Сережины медали на видном месте у нас не висят. Я еще по молодости пыталась сделать в нашей квартире «стену доблести», но Сергей меня отговорил - он не любил выпячивать напоказ свои спортивные награды. Я храню все медали. Давным-давно мне позвонил один знакомый, который уезжал в Америку. Он знал, что после смерти Сергея у меня было тяжелое положение, денег не хватало, и предложил продать за 1000 долларов олимпийскую медаль. Но я ответила отказом - надеюсь, что эти медали будут в нашей семье передаваться из поколения в поколение.
В Советском Союзе всё надо было доставать - еду, стройматериалы, мебель, машины. Но Сергей никогда не ходил и ничего не просил. Да, что-то официально давали через клуб, но сам он не любил что-то выпрашивать для себя. Некоторые жены, знаю, могли приехать на фабрику и сказать, что я, мол, жена олимпийского чемпиона, мне нужно это и это. У нас в семье это было не принято. Но Сергея, конечно, знали. Если мы ехали на отдых, шли в театр или просто гуляли - его узнавали, подходили, общались. Тогда ведь по популярности хоккеисты конкурировали с космонавтами. Мы с Сергеем сначала жили в Теплом Стане у моих родителей. И в нашем доме жил человек, который сейчас стал очень известным политиком, возглавляет большую партию. Я не буду называть его фамилию, но тогда он был, как говорится, рядовым человеком. И много лет назад, приходя к себе на работу, любил говорить, что живет в одном доме со знаменитым хоккеистом Капустиным. Были другие времена, другие ценности. Но Сергею было приятно, когда к нему подходили простые болельщики, чтобы поговорить. Когда в начале 90-х годов он ездил с ветеранами играть в хоккей по всей стране, мог иногда вернуться домой подшофе. А мне говорил: «Ко мне работяга подходит в Сибири, благодарит за игру и предлагает чуть-чуть выпить. Как я ему могу отказать?»
Мы с Сергеем вместе жили в Ухте. Он там родился, а меня привезли туда родители в три года - они приехали на Север на работу. Я там закончила школу, институт. И только потом переехала в Москву на родину отца. Хоккей в Ухте любили. Помню, если шел матч на открытой коробке, город вымирал. В любые морозы. Я перебралась в Москву в 1974 году, а Сергей на год раньше. И нас познакомили общие ухтинские друзья. Он только вернулся с чемпионата мира в Финляндии. Я жила в Теплом Стане, и ко мне его, можно сказать, привели. Это была любовь с первого взгляда. При первой встрече мы проговорили всю ночь - нам было о чем рассказать друг другу. Мы учились в одной школе, но я была немного старше. И Сергей любил говорить: «Я еще из рогатки стрелял, когда ты уже с ухажерами гуляла». У него на уме был только хоккей. Конечно, он был красивый, статный, волосы кучерявые. Он в молодости был чем-то даже похож на Есенина. Ухаживал за мной. Как мог. Сразу решил жениться, хотя я все-таки год его «выдерживала».
Борис Павлович Кулагин очень много сделал для нашей семьи. Я всегда тренера и его супругу Маргариту Сергеевну вспоминаю добрым словом. Когда у нас случилась трагедия с нашим первым сыном, его участие было безграничным. Он, конечно, возражал, когда мы решили пожениться. Сергею на тот момент было всего 23, совсем молодой человек, и Борис Павлович опасался, что мужа может затянуть семейная рутина, и это будет в ущерб хоккею. Он меня как-то вызвал к себе после игры в Лужниках, когда увидел, что Сергей уже твердо настроен жениться. «Ты понимаешь, что ты выходишь замуж за хоккеиста, что он всегда будет на сборах, что к нему нужно особое отношение?» Такие примерно слова говорил. Но это было по-доброму, по-отечески. Он Сережу любил, опекал, следил за ним. Да, требовал от Сергея, как и от всех. Но любил, за что многие Сергея, знаю, даже ревновали. Но, к сожалению, под руководством Бориса Павловича Сергей в «Крыльях» недолго отыграл. В 76-ом году тренер ушел. И тут на горизонте возник ЦСКА. Знаете, как тогда говорили: надо перейти в интересах сборной. Сергей не хотел. Его заставили. У Сережи было высокое давление, но подполковник приехал к врачу в военкомат и сказал: «Пиши, что годен». И мужа забрали в армию, хотя как у члена сборной была отсрочка. У Сергея были прекрасные отношения со всеми ребятами, он умел дружить. И я иногда думаю, что Сергею не случайно дважды вручали Орден Дружбы народов. Из ЦСКА потом Сережу не отпускали, попортили много крови. С Тихоновым отношения не сложились с первого дня. Просто из-за того, что тот насильно тащил людей в ЦСКА. Ему нужны были лучшие игроки со всей страны. С первым звеном Михайлов - Петров - Харламов у Тихонова тоже были непростые отношения. Это были звезды первой величины, они знали себе цену, и у ребят, конечно, по всем вопросам было свое мнение, которое не всегда совпадало с мнением Виктора Васильевича. И ему еще нужно было создать сильное второе звено. Тихонов был слишком жесткий человек. У Сергея Старикова ребенок попал в больницу, жена звонит и просит, даже умоляет срочно приехать. Но Тихонов не отпустил Старикова, сказав ему: «А чем ты сможешь помочь?»
Муж не подписал бумаги на офицера и был вольнонаемным. Хотя вы не представляете, как нас обрабатывали! У него не лежала душа к погонам. Своей военной формы не было, и, когда команду вызывали к большому армейскому начальству, надевал чужой китель, который ему спешно выдавали. Обещали квартиру и золотые горы. Харламовы должны были получить «трешку», а мы въехать в их «двушку». Ира Харламова сказала начальству, что мы ждем их квартиру, на что ей ответили, что «рядовому жилье не полагается». Пришлось пробиваться на прием к начальнику ЦСКА. А ведь Сергей перед этим отказался от квартиры в «Крыльях Советов». Он был совестливый человек и сказал тогда, чтобы эту квартиру отдали тому, кто останется играть за команду. Только через полгода мы въехали в двухкомнатные хоромы на Ленинградском шоссе у моста через Канал имени Москвы. Два года отыграл. Его постоянно прессовали, чтобы подписался на офицера. Сережа наотрез отказывался. Когда уходил, стали обещать трехкомнатную квартиру чуть ли не на Красной площади. Бесполезно. Муж никогда слово свое не менял и не продавался. У меня тоже душа к ЦСКА не лежала. Так они еще на год оставили его в ЦСКА «в интересах сборной». Как и Балдериса. Потом у мужа не принимали заявление об увольнении из клуба. Кулагин, который в 80-м году принял «Спартак», посоветовал: «Отправь заявление в ЦСКА заказным письмом!» Подействовало. И муж перешел в «Спартак».
В Москве началась Олимпиада, «Спартак» уехал на сборы в Алушту, а тогда разрешили игрокам взять с собой жен и детей. И там мы потеряли ребенка - 25 июля, в один день с Высоцким. Пневмония, всё случилось очень скоротечно. Страшное время. Вся команда уехала, мы с Сергеем остались вдвоем. Он был в шоке, у него слезы лились ручьем. И он решил уйти из хоккея. Я была уже беременна вторым ребенком. И уговаривала Сергея не принимать скоропалительных решений. И на удивление после такого стресса Сергей набрал потрясающую форму и поехал на Кубок Канады. Хотя Тихонов не хотел его брать - не мог ему простить ухода из ЦСКА. Сергею было обидно, что его не хотели звать в сборную, но он не выражал открыто своих эмоций. Но тут уже подключились болельщики, стали писать в газеты письма, возмущаясь, почему Тихонов не берет в сборную одного из лучших на тот момент нападающих страны. И тот под воздействием общественного мнения вынужден был сдаться.
Церемония поднятия именного свитера Сергея Капустина. 10 сентября. МСА «Лужники». 17:00
Продолжение следует...
![](/images/kapustin/k2.jpg)