Как же тепло стало на душе от известия о приеме Александра Якушева в Зал хоккейной славы в Торонто. Его обожают все, кто хорошо знаком с ним, - в свои 71 красавцем с внешностью и улыбкой голливудской звезды и при этом очень скромным человеком, по-моему, даже краснеющим, когда в его адрес расточают громкие эпитеты. А взгляды свои предпочитающим доказывать не словом, а делом. Так, он с женой Татьяной был на баррикадах у Белого дома в Москве в дни путча ГКЧП в 1991 году, защищая молодую и зыбкую российскую демократию…

Жизнь Александра Сергеевича - классическая история социального лифта, возможность для которого зачастую дает только спорт. И родители, и два брата Якушева были рабочими московского металлургического завода "Серп и молот". Первые годы Саша жил в бараке с 38 комнатами на 38 семей, одной кухней и одним туалетом в подмосковном Реутове.

"Когда мне было семь, мы переехали на Таганку и жили впритык к Таганской тюрьме, тогда еще не закрытой, - рассказывает Якушев. - Впятером в коммуналке, в комнате на 12 квадратных метров. Сам не представляю, как умещались - родители и трое детей. По два с половиной метра на человека!

К счастью, жили мы там всего год, а потом завод дал отцу двухкомнатную квартиру, пусть и малогабаритную - 24 метра - в Лефортове. Там прямо под окном был стадион "Металлург" завода "Серп и молот", и это была моя судьба. Повезло. Окунулся в спорт, как только записался в команду 1944 года рождения, хоть и был на три года младше. Соврал, что я этого возраста, - и прошел отбор. Стадион существует по сей день, и, когда приезжаю на Госпитальный вал, обязательно туда заглядываю, на поле выхожу".

фото001.jpg

С того момента спорт из головы Якушева уже не выходил, но все было не так просто. Родители хоккей в его жизни поначалу не приняли.

"Мои родители за 17 сезонов, которые я провел в "Спартаке", и чуть меньше - в сборной, ни разу не были на стадионе. Два старших брата иногда приходили, но тоже нельзя сказать, что были фанатами. Более того, родители у меня и форму отбирали, прятали, не разрешали заниматься еще в детской спортивной школе завода. Мама говорила, что это очень опасно и чревато травмами.
В маленькой квартире трудно спрятать рюкзак. Тем не менее они запихивали всю форму наверх, в кладовку. Так я в семь утра вставал, сам все находил, доставал и уезжал. Благо, это не как сейчас, когда пяти- и шестилетних ребят надо привезти, чуть ли не одеть, а потом за ними приехать - возраст такой. Но я-то только в 12 лет начал заниматься хоккеем - поэтому мог все делать сам. Позже родители смирились. Несколько раз пытался зазвать их на хоккей, но потом понял, что это никак не действует".

Вряд ли в Северной Америке многие подозревают, что принятие Якушева в Зал славы - это маленький праздник для миллионов людей в России. Для всех, кто болеет за "Спартак", в котором он провел всю взрослую карьеру, кроме концовки в Австрии. Ведь Якушев стал первым российским представителем этого клуба в сонме главных хоккейных легенд в Торонто.

"В наше время такая спортивная биография не была редкостью, - говорит Якушев. - Это сейчас много хоккеистов, которые меняют команды чуть ли не каждый год. Преданность одной команде, считаю, очень важна - как для самого игрока, так и для клуба. Это и болельщики любят, а для кого мы играем? Для меня, болевшего за "Спартак" с детства, их теплота очень важна".

Вас наверняка интересует, как Якушев, которого Фил Эспозито мне уверенно назвал лучшим игроком сборной СССР в Суперсерии-72, ухитрился не оказаться в ЦСКА - клубе, призывавшем в армию все лучшее, что было в советском хоккее. Не случайно все россияне в Зале славы до Якушева были армейцами: тренер Тарасов, хоккеисты Третьяк, Харламов, Фетисов, Макаров, Ларионов, Федоров, Буре. Три раза из четырех в истории, когда "Спартак" становился чемпионом, это происходило при Якушеве.

Когда интересуюсь, согласился ли бы он играть в ЦСКА, он реагирует: "Это для меня вообще было неприемлемо. С моей стороны даже разговор на эту тему не мог состояться. А со стороны Тарасова намеки были, но дальше дело не пошло. Видимо, он почувствовал, что договориться со мной об этом никак не получится. Хотя однажды я оказался на грани призыва. Сначала учился в институте, потом у меня как игрока сборной была отсрочка до 27 лет. Но, когда заканчивался призывной возраст, все-таки пришли забирать. А я как раз домой ненадолго заехал. Мы поздно вечером должны были со сборной с Ленинградского вокзала уезжать в Хельсинки. Часов в девять вечера стук в дверь. Татьяна посмотрела в глазок - а там офицер и два солдата. Спросили про меня, жена ответила: "Его нет дома, уехал". Те: "Давайте мы зайдем, посмотрим". Она: "Нет, я одна с ребенком - и открывать не буду". Они постояли, развернулись и ушли.
Спустя время я осторожно вышел, доехал, в сборной доложил обстановку главному тренеру Боброву и руководству. Спустя время все успокоилось - руководители поговорили с армейскими начальниками и договорились. Меня больше не трогали, а Спорткомитет снял дисквалификацию с баскетболиста ЦСКА Алжана Жармухамедова, который попался с чем-то на таможне".

фото012.jpg

Ходила легенда, что Тарасов не взял Якушева на ЧМ-71 после того, как игрок в аэропорту подколол тренера: мол, вкалывайте в Кудепсте с ЦСКА сколько хотите - "Спартак" вас все равно обыграет.

"Мне показалось, взаимосвязь между двумя этими событиями была, - считает Якушев. - Может, это и не так - но тогда я был в этом уверен. Не любил Тарасов таких подначек. Со временем все мы поняли, что шутки с ним не проходят. Но, когда он вернул меня в сборную, даже не вспоминал об этом".

На старости тарасовских лет они с Якушевым сблизятся. Правда, сначала суровый мэтр отчислит его из ВШТ на первом же занятии, но на следующий день вернет. А потом Тарасов будет часто приезжать к Якушеву на тренировки "Спартака" и, в свою очередь, пригласит его на свое 70-летие на дачу в Загорянку, где соберется самый узкий круг. Но отнюдь не Тарасов, у которого Якушев выиграл Олимпиаду в Саппоро и три чемпионата мира, - его любимый тренер. А Всеволод Бобров, легенда советского хоккея и футбола, а потом - тот самый специалист, который стоял за бортиком сборной СССР в Суперсерии-72. Впервые, когда "Спартак" при Якушеве стал чемпионом Союза в 1967-м, его тренировал именно Бобров.

"По степени таланта Бобров - наверное, лучший форвард, которого я видел. Гений - и в футболе, и в хоккее. Он сыграл в моей спортивной жизни очень большую роль, и мне просто повезло, что встретился на моем пути. Всегда говорил и говорю: Бобров - мой любимый тренер. Когда он тренировал "Спартак", после занятия мог побросать, обвести, буллит исполнить - мы стояли и смотрели во все глаза. Но ни разу за все время он не говорил даже самому среднему игроку: мол, ты не можешь, да я в твои годы… Свое "я" как великого игрока он вообще убрал. И в "Спартаке" его, армейца, приняли очень хорошо. Не только игроки, но и болельщики. Глыба!"

В автобиографии Якушев предположил, что если бы не Бобров, сменивший Тарасова после золота Олимпиады-72, он бы так здорово в Суперсерии не сыграл. В нашей беседе он развил эту мысль:

"Считаю, да. Работать с Бобровым мне было легко. В 1972-м, спустя пять лет после ухода из хоккейного "Спартака" в футбольный ЦСКА, он вернулся в хоккей, но стиль работы остался тот же. Я знал его требования, к тому же мы всегда относились друг к другу с уважением. Потому так и сложилось".

фото013.jpg

Якушев и сейчас носит на безымянном пальце левой руки один из перстней лучшему игроку матча в составе сборной СССР, которых он во время Суперсерии-72 получил три. Но то, что он попадет в Зал хоккейной славы, еще менее двух лет назад не могло прийти ему в голову.

"Зал славы - мечта любого хоккеиста, - говорил он мне накануне своего 70-летия. - Знаковое место, туда очень сложно попасть. Обычно туда попадают игроки, выступавшие в НХЛ, и то за особые заслуги. Мы все гордимся теми нашими ребятами, которых туда приняли. Они действительно этого заслужили. Вообще, очень трогает, как канадцы относятся к легендам, звездам хоккея. Все о них знают и помнят. Даже у меня, когда приезжал на Кубок мира-2016 в Торонто, брали автографы не только во дворце, но и на улицах, в магазинах".

Жалеет ли он, что судьба не позволила ему сыграть в НХЛ?

"Никогда ни о чем не жалел. Считаю, и у меня, и у других игроков нашего поколения сложилась очень счастливая спортивная жизнь. При этом, думаю, любой наш хоккеист, если бы была возможность нормально уехать, согласился бы играть в НХЛ. И тогда, и сейчас это лучшая лига в мире, которая во всех отношениях помогает раскрыться и расти. Плюс позволяет хорошо себя чувствовать в житейском плане. А еще я бы поменял решение руководства нашего спорта и хоккея в 1976 году не брать семь ведущих игроков на первый Кубок Канады. Туда послали экспериментальную сборную, и, мне кажется, это была ошибка. Нам сказали, что впереди тяжелый сезон, и ведущим игрокам надо отдохнуть. Глупость, в общем, сказали".

Того Кубка Канады в карьеру Якушева, который мог бы там упрочить свою заокеанскую славу, не вернешь. Но и того, что было, хватило для Зала славы в Торонто спустя 46 лет после Суперсерии-72.

А еще - слов Уэйна Гретцки на Кубке мира-2016, который в ответ на просьбу назвать пять хоккеистов из России, внесших наибольший вклад в историю хоккея, одним из первых назвал Александра Якушева.